План до образу скруджа


Название в оригинале: A Christmas Carol. В этом не может быть и тени сомнения. Метрическая книга подписана приходским священником, причетником и гробовщиком. Расписался в ней и Скрудж, а имя Скруджа было громко на бирже, где бы и под чем бы ему ни благоугодно было подписаться. Дело в том, что старик Мэрлей вбит был в могилу, как осиновый кол. Конечно, знал, да и как же не знал-то бы? Он и Мэрлей олицетворяли собою торговую фирму. По правде, смерть друга не настолько его огорчила, чтобы он, в самый день похорон, не оказался деловым человеком и бережливым распорядителем печальной процессии. Вот это-то слово и наводит меня на первую мою мысль, а именно, что Мэрлей, без сомнения, умер, и что, следовательно, если бы не умер он, в моем рассказе не было бы ничего удивительного. Если бы мы не были убеждены, что отец Гамлета умер до начала пьесы, никто из нас не обратил бы даже и внимания на то, что господин почтенных лет прогуливается некстати, в потемках и на свежем ветерке, по городскому валу, между могил, с единственной целию — окончательно расстроить поврежденные умственные способности своего возлюбленного сына. Что касается собственно Скруджа, ему и в голову не приходило вычеркнуть из счетных книг имя своего товарища по торговле: много лет после смерти Мэрлея над входом в их общий магазин красовалась еще вывеска с надписью: «Скрудж и Мэрлей». Фирма торгового дома была все та же: «Скрудж и Мэрлей». Случалось иногда, что некоторые господа, плохо знакомые с торговыми оборотами, называли этот дом: Скрудж—Скрудж, а иногда и просто: Мерлей ; но фирма всегда готова была откликнуться одинаково на то или на другое имя. Скрудж вполне изучил свой ручной жернов и крепко держал его в кулаке, милейший человек — и старый грешник: скупец напоказ, он умел и нажать, и план до образу скруджа, и поскоблить, а план до образу скруджа — не выпустить из рук. Неподатлив он был и крепок, как ружейный кремень, — из него же даром искры не выбьешь без огнива; молчалив был, скрытен и отшельнически план до образу скруджа, что устрица. Душевный холод заморозил ему лицо, план до образу скруджа ему заостренный нос, наморщил щеки, сковал походку и окислил голос. Постоянный иней убелил ему голову, брови и судорожно-лукавый подбородок. Всегда и повсюду план до образу скруджа он с собою собственную свою температуру — ниже нуля, леденил свою контору даже в каникулы и ради самых святок не возвышал сердечного термометра ни на один градус. Внешний жар и холод не имели на Скруджа ни малейшего влияния: не согревал его летний зной, не зяб он в самую жестокую зиму; а между тем резче его никогда не бывало осеннего ветра; никогда и никому не падали на голову так беспощадно, как он, ни снег, ни план до образу скруджа не допускал он ни ливня, ни гололедицы, ни изморози — во всем их изобилии: этого слова Скрудж не понимал. Никто, и ни разу не встречал его план до образу скруджа улице приветливой улыбкой и словами: «Как вы поживаете, почтеннейший мистер Скрудж? Когда же вы навестите нас? » Ни один нищий не решился протянуть к план до образу скруджа руки за полушкой; ни один мальчишка не спросил у него: «Который час? » Никто, ни мужчина, ни женщина, в течение всей жизни Скруджа, не спросили у него: «Как пройти туда-то? Знаешь ли, что лучше уж ослепнуть, чем сглазить добрых людей? » Да Скруджу-то что за дело? Именно этого он и жаждал. Жаждал он пройти жизненным путем одиноко, помимо толпы, с вывеской на лбу: «Па—ади—берегись! » А затем — «И пряником его не корми! » — как говорят лакомки-дети. Однажды в лучший день в году, в сочельник, старик Скрудж сидел в своей конторе и был очень занят. Морозило; падал туман; Скруджу было слышно, как прохожие по переулку свистят себе в кулаки, отдуваются, хлопают в ладоши и отплясывают на панели трепака, чтобы согреться. На башне Сити пробило только — еще три часа пополудни, а на дворе было уж совсем темно. Впрочем и с утра не светало, и огни в соседних окнах план до образу скруджа краснели масляными пятнами на черноватом фоне густого, почти осязательного воздуха. Туман проникал в дома во все щели и замочные скважины; на открытом воздухе он до того сплотился, что, несмотря на узкость переулка, противоположные дома казались какими-то призраками. Глядя на мрачные тучи, можно было подумать, что они опускаются ближе и ближе к земле с намерением — задымить огромную пивоварню. Дверь план до образу скруджа контору Скруджа была отворена, так что он мог постоянно следить за своим приказчиком, занятым списыванием нескольких бумаг в темной каморке — нечто вроде колодца. У Скруджа еле-еле тлел в камельке огонь, а у приказчика еще меньше: просто один уголек. Вследствие сего приказчик обматывал себе шею белым «носопрятом» и пытался отогреться у свечки; но при таком видимом отсутствии изобретательности, конечно, не достигал своей цели. Голос принадлежал племяннику Скруджа, заставшему дядюшку врасплох. Племянник так скоро шел к нему и так разгорелся на морозном тумане, что щеки его пылали полымем, лицо раскраснелось, как вишня, глаза заискрились изо план до образу скруджа валил пар столбом. Да какое у тебя право — веселиться? План до образу скруджа на веселье какое право?. Ведь и так уж беден… — Полно же, полно! Ведь и так — уж богаты. » прибавил: — Все это — глупости! Ну его, ваше веселье!. И что такое ваши святки? Срочное время — платить по векселям; а у вас пожалуй, и денег-то нет… Да ведь с каждыми святками вы стареете на целый год и план до образу скруджа, что прожили еще двенадцать месяцев без прибыли. Тебе я желаю на новый год нового счастья, если старого мало. Приказчик Скруджа невольно зарукоплескал этой речи из известного нам колодца; но, поняв все неприличие своего поступка, бросился поправлять огонь в камельке и план до образу скруджа последнюю искру. А вам, сэр, прибавил он, обратившись к племяннику, я должен отдать полную справедливость: вы — превосходный вития и напрасно не вступаете в план до образу скруджа. Приходите к нам завтра обедать. Скрудж ему ответил, чтобы он пошел к… Право, так и сказал, все слово выговорил, — так-таки и сказал: «Пошел…» Читатель, может, если заблагорассудит, договорить слово. Ведь вы и прежде никогда ко мне не заходили; причем же тут моя женитьба? Племянник вышел из комнаты, ни полсловом не выразив своего неудовольствия; но остановился на пороге и поздравил с наступающим праздником провожавшего его приказчика, а в том, несмотря на постоянный холод, было все-таки больше теплоты, чем в Скрудже. Поэтому план до образу скруджа отвечал радушно на приветствие своего поздравителя, так что Скрудж услыхал его слова из своей комнаты и прошептал: — Вот, еще дурак-то набитый! Служит у меня приказчиком; получает пятнадцать шиллингов в неделю; на руках жена и дети; а туда же — радуется празднику! В это время набитый дурак, проводив племянника Скруджа, ввел за собою в контору двух новых посетителей; план до образу скруджа джентльмена казались крайне порядочными людьми, с благовидной план до образу скруджа, и оба при план до образу скруджа сняли шляпы. В руках у них были какие-то реестры и бумаги. Сомневаться в подлинности этой бумаги было невозможно; однако же при досадном слове «великодушие» Скрудж нахмурил брови, покачал головой и возвратил своему посетителю свидетельство. И ему, и закону много еще дела. Если вы, господа, сами спрашиваете — чего мне угодно? Мне и самому праздник — не радость, и не намерен я поощрять бражничанья каждого тунеядца. И без того я плачу довольно на поддержку благотворительных заведений… то есть тюрем и план до образу скруджа пусть в них и поступают те, кому дурно в ином месте. Впрочем, извините меня, все это для меня — темная грамота. А у меня собственных дел больше, чем дней. Позвольте с вами проститься господа!. Поняв всю бесполезность дальнейших настояний, незнакомцы удалились. Скрудж опять уселся за работу в самодовольном расположении духа. Старая план до образу скруджа с нахмуренным колоколом, постоянно наблюдавшим из любопытства в свое готическое окно контору Скруджа, вдруг исчезла из вида и стала трезвонить уже в облаках четверти, получасия и часы. В углу двора несколько работников поправляли газопроводные трубы и разогрели огромную жаровню; кругом теснилась целая толпа мужчин и оборванных ребятишек — они с наслаждением потирали себе руки и щурились на огонь. Кран запертого фонтана обледенел так, что смотреть было противно. Газовые лампы магазинов озаряли ветки и ягоды остролистника и бросали красноватый отблеск на бледные лица прохожих. Мясные и зеленные лавки сияли такою роскошью, представляли такое великолепное зрелище, что план до образу скруджа бы и в голову не пришло соединить с ними идею расчета и барыша. Лорд-мэр в своей крепости Mansion-House отдавал приказы направо и налево, как и подобает план до образу скруджа в сочельник, своим пятидесяти поварам и пятидесяти ключникам. Даже бедняга портной не далее — как в прошлый понедельник подвергнутый денежной пене в пять шиллингов за пьянство и буянство на улицедаже и тот принялся на своем чердачке хлопотать о завтрашнем пудинге, и тощая его половина с тощим сосунком на руках отправились на бойню купить необходимый кусок говядины. Между тем туман становится гуще и гуще, холод живее, жестче, пронзительнее. Скрудж так энергично схватывает линейку, что певец в ужасе отбегает со всех ног, покидая замочную скважину в добычу тумана и мороза, а они тотчас же врываются в комнату… конечно, из сочувствия к Скруджу… Наконец пора запереть контору; Скрудж угрюмо сходит с своего табурета, словно подавая молчаливый знак своему приказчику убираться скорее вон; приказчик мгновенно тушит свечу и надевает шляпу. Если бы за завтрашний день я удержал из вашего жалованья полкроны, я уверен — вы бы обиделись? Приказчик заметил, что план до образу скруджа случается только один раз в год. Тем не менее, я полагаю, что вам нужен целый завтрашний день; постарайтесь план до образу скруджа вознаградить меня за него послезавтра, и как можно пораньше. Контора была заперта во мгновение ока, и приказчик, скрестив оба конца « носопрята» на жилете сюртук он считал роскошью пустился по Корнгильской панели, поскользнувшись раз двадцать вместе с толпой мальчишек, то и дело падавших в честь сочельника. Во весь дух добежал он до своей квартиры к «Кэмден-тоуне», план до образу скруджа поспеть на жмурки. Скрудж уселся за скудный обед в своей обычной грошовой харчевне. Перечитав все журналы и очаровав себя к концу вечера просмотром своей счетной книжки, он отправился на ночевку домой. Занимал он бывшую квартиру своего покойного сотоварища; длинный ряд темных комнат в старинном, мрачном здании на самом конце закоулка. Бог весть, как оно туда попало? Так и казалось, что смолоду оно играло в прятки с другими домами, спряталось да потом и не нашло дороги. Ветхо оно было и печально, потому что, кроме Скруджа, в нем никого не жило: остальные квартиры были заняты разными конторами и бюро. Двор был до такой степени темен, что сам Скрудж, план до образу скруджа и знал наизусть каждую плиту, должен был пробираться ощупью. Холод и туман крепко прижались к старой входной двери, — и вы бы подумали, что на ее пороге присел гений зимы, погруженный в грустные размышления. Не следует также забывать, что в течение целых семи лет, значит, как раз со дня смерти Мэрлея, Скрудж ни разу не подумал о покойнике. Объясните же мне, пожалуйста, если можете: каким образом случилось, что Скрудж, повертывая ключ в замке, своими глазами увидал на месте дверного молотка лицо Мэрлея? Истинно говорю вам: лицо Мэрлея! Оно не было непроницаемой тенью, как все остальные предметы на дворе, напротив: оно светилось каким-то синеватым блеском, подобно гнилому морскому раку в темном погребе. В выражении его не было ничего гневного и свирепого: Мэрлей глядел на Скруджа — как и всегда, приподняв призрак очков на призрак план до образу скруджа. Волосы его шевелились на голове, как будто план до образу скруджа какого-то дуновения или от горячего пара; Мэрлей глядел во все глаза, но они были неподвижны. Это обстоятельство и синеватый цвет кожи приводили в ужас, хотя ужас Скруджа происходил не от мертвенного выражения лица, а, так сказать, от самого себя. Пристально вглядевшись в это явление, Скрудж снова увидал один только дверной молоток. Мы бы погрешили перед совестью, если план до образу скруджа сказали, что Скрудж не ощутил ни дрожи, ни страшного, дотоле незнакомого ему волнения в крови. Однако он быстро повернул ключ, вошел в комнату и зажег свечу. На мгновение он остановился в нерешительности и, прежде чем запереть дверь, поглядел, нет ли за ней кого, словно боялся, что вот-вот покажется в сенях тонкий нос Мэрлея. » — сказал Скрудж и сильно захлопнул дверь. По всему дому прошел громовой гул. Каждая комната наверху и каждая бочка внизу, в винном погребе, приняли особенное участие в этом концерте эха. Скрудж был не из таковских, чтобы пугаться эха: крепко запер дверь, прошел сенями и стал подниматься на лестницу, поправив на дороге свечу. Вы мне станете план до образу скруджа о старинных, блаженной памяти, лестницах, по которым могла бы проехать карета в шесть лошадей рядом или пройти процессия с одним из маленьких парламентских дел, а я вам скажу, что лестница Скруджа была нечто иное: по ней можно было провести дроги поперек, так чтобы один конец был обращен к стене, а другой к перилам, и это план до образу скруджа бы не значило, пожалуй еще место бы осталось. По самой этой причине, Скруджу и показалось, что перед ним в темноте поднимается по лестнице погребальное шествие. Полдюжины уличных газовых рожков едва ли могли бы осветить достаточно сени; можете же представить себе, какое яркое сияние разливала свечка Скруджа!. Он поднимался как ни в чем не бывало: ведь темнота ничего не стоит, а потому Скрудж и не чувствовал к ней никакого отвращения. Но, прежде всего, войдя к себе, он осмотрел все комнаты, видимо, беспокоимый воспоминанием о таинственном лице. Гостиная, спальня и кладовая оказались в порядке. Никого не было под столом, никого под диваном; комелек тлился и нагревал кастрюлю с кашицей у Скруджа был насморк ; никого не было также и в спальне под постелью, и в кладовой; никто не спрятался за висевшим на стене халатом. Печка была сложена очень давно, вероятно, каким-нибудь голландским купцом. План до образу скруджа изразцах были изображения, заимствованные из библии: Каины и Авели, дщери Фараона, царицы Савские, Вальтасары… а все-таки над план до образу скруджа ними, казалось, мелькало неотступное лицо Мэрлея… — Вздор! Вдруг его глаза остановились на старом звонке, давно уже не бывшем в употреблении и проведенном для какой-то цели в нижнее жилье дома. Вообразите же изумление и ужас Скруджа, когда этот звонок начал шевелиться: сперва он только качнулся почти без звука, но вслед затем колокольчик так и залился, и ему подхватили все остальные колокольчики в доме. Звенели они никак не более минуты, но эта минута показалась Скруджу целым часом. Колокольчики смолкли так же, как и зазвенели: все разом. Их звон сменило бряцание железа, — словно кто-то внизу, в винном погребе, волочил по бочкам тяжелую цепь. Скрудж вспомнил, что все привидения волочат за собою цепи. Погребная дверь распахнулась с ужасным стуком, и Скрудж услыхал звук цепи сначала в первом жилье, потом на лестнице и наконец прямо против своей двери. Однако же он переменился в лице, когда призрак вошел в план до образу скруджа прямо сквозь запертую толстую дверь. Умирающий огонек вспыхнул в камельке, словно прокричал: «Я его узнаю! » план до образу скруджа и затем погас. Цепь обхватывала ему пояс и волочилась за призраком длинным хвостом. Скрудж рассмотрел, что она была составлена из кассовых ящиков, из связок ключей, железных засовов, замков, больших книг, папок и тяжелых стальных кошельков. Тело призрака было до того прозрачно, что Скрудж, взглянув на его жилет, ясно увидал сквозь него две пуговицы, пришитые к спинке кафтана. Но хотя План до образу скруджа припомнил, что и при жизни Мэрлея по соседним сплетням у него не было внутренностей, все еще не верил своим глазам, однако же заметил все до малейшей подробности, даже до фуляра на голове, повязанного под подбородком. Нет никакого сомнения: голос Мэрлея. Призрак сел очень развязно. Во всяком случае, от вас пахнет скорее можжевеловкой, чем можжевельником. Скрудж вообще не жаловал острот и теперь всего менее чувствовал охоту острить, но он пошутил для того, чтобы дать другое направление мыслям и победить свой ужас, для того что голос призрака заставлял его трепетать до самого мозга костей. Скрудж выносил чертовскую пытку, сидя против призрака и не смея свести взгляда с этих неподвижных, стеклянных глаз. И, в самом деле, было что-то ужасное в план до образу скруджа атмосфере, окружавшей призрак: Скрудж, разумеется, не мог ее сам ощущать, но он видел, что призрак сидел совершенно неподвижно, а между тем его волосы, полы кафтана и кисти сапог шевелились, будто от серного пара, вылетавшего из какого-то горнила. Все это — вздор, говорю вам… Вздор! При этом слове, призрак страшно вскрикнул и так оглушительно, так заунывно потряс цепью, что Скрудж ухватился обеими руками за стул, чтобы не план до образу скруджа в обморок. Но его ужас удвоился, когда призрак вдруг сорвал с головы фуляр, и при этом нижняя его челюсть свалилась на грудь. Скрудж упал на колени и закрыл лицо руками. Зачем ты появилось терзать меня? Может быть, тебе нравится этот образчик? Скрудж дрожал более и более. Семь лет тому, изо дня план до образу скруджа день, она была так же длинна и тяжела, как моя; потом ты еще потрудился над нею, и теперь — славная цепь вышла… Скрудж посмотрел кругом себя на пол, нет ли на нем самом план до образу скруджа цепи, сажень — эдак в пятьдесят? Но цепи не было. Я тебе и сказать не могу всего, что бы мне хотелось сказать: я обречен блуждать без отдыха и нигде не останавливаться. Ты знаешь, что на земле моя душа не преступала пределов нашей конторы, и вот план до образу скруджа почему мне суждено теперь сделать еще много тяжелых путешествий! У Скруджа была привычка, когда план до образу скруджа задумывался, засовывать руки в карман панталон: так поступил он и теперь, при последних словах призрака, но с колен не встал. План до образу скруджа этих словах призрак вскрикнул в третий раз и так загремел цепью, что дозор имел бы полное право — представить его в суд за ночной шум. И вот мой грех, вот мой грех! А торговые обороты — одна капля в безбрежном океане моих былых дел! Он поднял цепь во всю длину руки, словно указывал на причину своих бесплодных сожалений, и снова бросил ее на пол. Зачем проходил я тогда мимо толпы со взорами, склоненными долу на блага земные, и не возносил их горе́, к благодатной, путеводной звезде волхвов! Быть может, ее свет привел бы и меня также к какой-нибудь бедной обители… Скрудж очень испугался подобного оборота речи и задрожал всем телом. Мне столько и столько раз приходилось сидеть рядом с тобою незримо. Это признание было не слишком из приятных: Скрудж содрогнулся и вытер на лбу холодный пот. Лицо Скруджа мгновенно подернулось такою же бледностью, как у самого призрака. План до образу скруджа « первого» завтра, план до образу скруджа в час. Меня не надейся увидать еще раз; но ради собственной выгоды, попа́мятуй о том, что было между нами. После этих слов, он взял со стола и повязал по-прежнему, свой набородник. Скрудж поднял глаза и увидал, что его план до образу скруджа посетитель стоит перед ним, весь обмотанный цепью. Тогда призрак поманил Скруджа к себе, и тот повиновался. На расстоянии последних двух шагов тень Мэрлея подняла руку, не допуская подходить ближе. Скрудж остановился, но уже не из повиновения, а из изумления и страха — в воздухе пронесся какой-то глухой шум и план до образу скруджа несвязные звуки: вопли отчаяния, план до образу скруджа жалобы, стоны, вырванные из груди раскаянием и угрызением совести. Призрак прислушивался к ним мгновение, а потом присоединил свой голос к общему хору исчез в бледном сумраке ночи. План до образу скруджа лихорадочным любопытством подошел Скрудж к окну и заглянул в него. Воздух был наполнен блуждавшими и стонавшими призраками. Каждый, подобно тени Мэрлея, влачил за собою цепь; некоторые может быть, секретари министров с одинаковыми политическими план до образу скруджабыли скованы попарно; свободных не было ни одного. Некоторых при жизни Скрудж знал лично. Наказание всех их состояло, очевидно, в том, что они усиливались, хотя уже и поздно, вмешаться в людские дела и сделать кому-либо добро; но они утратили эту возможность навсегда. Сами ли слились эти фантастические существа с туманом, туман ли накрыл их план до образу скруджа тенью? Скрудж ничего не знал; только они исчезли, голоса план до образу скруджа смолкли разом, и ночь опять стала такой, какой была при возвращении Скруджа домой. Он закрыл окно и тщательно осмотрел входную дверь: она была заперта в два оборота и замки были целы. Игра в жмурки составляет к Англии необходимую принадлежность сочельника и вообще всех святок. То есть представителей всевозможных цехов и гильдий. Пуризм — стремление к чистоте нравов. Это произведение перешло в. Произведение написано автором, умершим более семидесяти лет назад и опубликовано прижизненно, либо посмертно, но с момента публикации также прошло более семидесяти лет. Кроме того, перевод выполнен автором, умершим более семидесяти лет назад план до образу скруджа опубликован прижизненно, либо посмертно, но с момента публикации также прошло более семидесяти лет. Последнее изменение этой страницы: 12:22, 19 апреля 2014. Текст доступен пов отдельных случаях могут действовать дополнительные условия.

Смотрите также:



Коментарии:

  • Фобии — штука не заразная, но тот, кто с ними хорошо знаком, знает, что такие навязчивые страхи мешают нормально жить.